Черно-белый — это возможность взглянуть на нынешний мир через призму дневников писателей, известных каждому. Вы узнаете, как воспринимали окружающий мир и самих себя они — гении пера, написавшие книги, определившие понятие классика литературы, — а на деле такие же простые люди, как и мы с вами.

Критика в отношении себя и своих произведений, житейские советы, философские размышления, тонкий юмор, искренняя творческая тоска, рассуждения о любви, политике и понемногу вообще обо всем, что их беспокоило.


Черно-белый, потому что мы делим заметки писателей на: имеющие негативный оттенок (черный) и позитивный (белый).
Черно-белый — это возможность взглянуть на нынешний мир через призму дневников писателей, известных каждому. Вы узнаете, как воспринимали окружающий мир и самих себя они — гении пера, написавшие книги, определившие понятие классика литературы, — а на деле такие же простые люди, как и мы с вами.

Критика в отношении себя и своих произведений, житейские советы, философские размышления, тонкий юмор, искренняя творческая тоска, рассуждения о любви, политике и понемногу вообще обо всем, что их беспокоило.


Черно-белый, потому что мы делим заметки писателей на: имеющие негативный оттенок (черный) и позитивный (белый).

х
Сегодняшний выпуск посвящен Булгакову, и он носит особый характер по двум причинам: во-первых, он сделан при поддержке Музея Булгакова, во-вторых, мы попытались найти цитаты, связанные только с путешествиями и отпуском.

Какой Булгаков сегодня ты?

Лето 1923 г. в Москве исключительное. Дня не проходит без того, чтобы не лил дождь и иногда по нескольку раз. В июне было два знаменитых ливня, когда на Неглинном провалилась мостовая и заливало мостовые. Сегодня было нечто подобное — ливень с крупным градом.
О лете
Дневник. 1923 год
21 апреля я уехал из Москвы в Киев  и пробыл в нем до 10-го мая. В Киеве делал себе операцию (опухоль за левым ухом). На Кавказ, как собирался, не попал.
О срыве планов
Дневник. 1923 год
Я разъясняю Коктебель: ветер в нем дует не в мае или августе, как мне говорили, а дует он круглый год ежедневно, не бывает без ветра ничего, даже в жару. И ветер раздражает неврастеников.
О ветре
Путешествие по Крыму. 1925 год
Решил подать прошение о двухмесячной заграничной поездке: август — сентябрь. Несколько дней лежал, думал, ломал голову, пытался советоваться кое с кем. «На болезнь не ссылайтесь». Хорошо, не буду. Ссылаться можно, должно только на одно: я должен и я имею право видеть хотя бы кратко — свет. Проверяю себя, спрашиваю жену, имею ли я это право. Отвечает — имеешь. Так что ж, ссылаться, что ли, на это?
О неудачной попытке получить визу
Из письма 1934 года
Я устал. Изредка езжу в Серебряный бор, купаюсь и сейчас же возвращаюсь. А как будет с настоящим отдыхом — ничего не знаем еще.
О неизвестности
Из письма. 1939 год
В аттестате зрелости М.А. Булгакова стоят только две пятерки: по Закону Божьему и по географии. Неизвестные места привлекали писателя с детства. В 1934 году, подавая прошение о заграничной поездке, он обосновывал ее необходимость так: «...я должен и я имею право видеть хотя бы кратко — свет». В путешествиях Булгаков видел важный источник для творчества.
«Давно уже мне грезилась средиземная волна, и парижские музеи, и тихий отель, и никаких знакомых, и фонтан Мольера, и кафе, и — словом, возможность видеть все это. Давно уж с Люсей разговаривал о том, какое путешествие можно было бы написать! И вспомнил незабвенный «Фрегат Палладу» и как Григорович вкатился в Париж лет восемьдесят назад! Ах, если б осуществилось! Тогда уж готовь новую главу — самую интересную.

Видел одного литератора, как-то побывавшего за границей. На голове был берет с коротеньким хвостиком. Ничего, кроме хвостика, не вывез! Впечатление такое, как будто он проспал месяца два, затем берет купил и приехал».

(Из письма М.А. Булгакова П.С. Попову от 26 апреля 1934 г.)
«Решил подать прошение о двухмесячной заграничной поездке: август — сентябрь. Несколько дней лежал, думал, ломал голову, пытался советоваться кое с кем. «На болезнь не ссылайтесь». Хорошо, не буду. Ссылаться можно, должно только на одно: я должен и я имею право видеть хотя бы кратко — свет».

(Из письма М. А. Булгакова В.В. Вересаеву от 28 апреля 1934 г.)
В январе 1924 г. Булгаков встретил свою вторую жену Любовь Евгеньевну Белозерскую. Незадолго до того она вернулась из эмиграции. Вместе с первым мужем журналистом И.М. Василевским («Не-Буквой») она покинула Россию в феврале 1920-го, отплыв из Одессы в Константинополь. Потом они жили в Марселе, Париже и Берлине, где Василевский сотрудничал в газете «Накануне». Именно там Белозерская впервые прочитала произведения Булгакова.
1
2
3
4
1
2
3
4
Владикавказ. Почтовая карточка
Конец XIX — начало XX в.
Впервые Булгаков попал во Владикавказ осенью 1919 г. в качестве военврача Добровольческой армии Деникина. Благополучно пережив и стычки с горцами, и тиф, и приход большевиков, он покинет город в конце мая 1921 г. начинающим драматургом в надежде выбраться за границу, но окажется в Москве.
Городской театр Владикавказа. Почтовая карточка.
Конец XIX — начало XX в.
Театр во Владикавказе был открыт в 1871 г., после революции его переименовали в Первый советский театр. Осенью 1920 г. на его сцене шла пьеса М.А. Булгакова «Братья Турбины».
Начало Военно-Грузинской дороги во Владикавказе. Почтовая карточка.
Конец XIX — начало XX в.
Всадник на фоне тоннеля и горы Майорша по Военно-Грузинской дороге
Карточка для стереоскопа
Конец XIX в.
Свою жизнь во Владикавказе Булгаков описывает в автобиографической повести «Записки на манжетах». Несмотря на то что название города ни разу не упоминается, он легко узнается по разным приметам, в том числе географическим: «Горы замкнули нас. Спит под луной Столовая гора. Далеко, далеко на севере бескрайние равнины... На юг — ущелья, провалы, бурливые речки. Где-то на западе море. Над ним светит Золотой Рог».
После отъезда из Владикавказа в 1921 г. Булгаков еще несколько раз возвращался в этот город. В 1928 г. вместе с Л.Е. Белозерской он совершил путешествие по Военно-грузинской дороге: «После Зеленого Мыса через Военно-Грузинскую дорогу во Владикавказ (Орджоникидзе). Наша машина была первая, пробравшаяся через перевал. Ничего страшного не случилось: надели цепи, разок отваливали снег. Во Владикавказе нас как первую ласточку встречали какие-то представители власти и мальчишки кричали “ура”» (Л.Е. Белозерская «О, мед воспоминаний»).
Словом, когда человек в Москве начинает лезть на стену, значит, он доспел, и ему, кто бы он ни был — бухгалтер ли, журналист или рабочий, — ему надо ехать в Крым. 
О необходимости отпуска
Путешествие по Крыму. 1925 год
Нигде и никогда таким воздухом, как в Ялте, не дышал. Не может не поправиться человек на таком воздухе.
О чистом воздухе
Путешествие по Крыму. 1925 год
Мы сделали великолепную прогулку без особых приключений. Качало несильно.
О морской прогулке
Путешествие по Крыму. 1925 год
Номера в два рубля «все заняты». Есть в три рубля.
— А почему электричество не горит?
— Курорт-с!
О смягчающих обстоятельствах
Путешествие по Крыму. 1925 год
Дорогой Топсон. Еду благополучно, и доволен, что вижу Украину. Только голодно в этом поезде зверски. Питаюсь чаем и видами. В купе я один и очень доволен, что можно писать.
О купе
Из письма. 1928 год
Засим: «Синоп»—прекрасная гостиница. Отдохнуть здесь можно очень хорошо. Парк. Биллиард. Балконы. Море близко. Просторно. Чисто.
О гостинице
Из письма. 1936 год
Мечтаю скорей сесть в вагон, путешествие наше меня манит и волнует.
О приключениях
Из письма. 1939 год
Булгаков любил Кавказ. Свои первые впечатления от Батума (1921 г.) он передал в «Записках на манжетах». В 1928 г. ему довелось побывать там вновь, а в 1936-м он отдыхал в Сухуми. Память о тех поездках сохранили стеклянные негативы, на которых писатель запечатлен на отдыхе. В Крым он впервые съездил в 1925 г. — почти месяц прожил в Коктебеле у поэта Максимилиана Волошина, высоко оценившего роман Булгакова «Белая гвардия».
М.А. Булгаков в Батуме
Стеклянный негатив (пересъемка с фотографии 1928 г.)
Принадлежал Л.Е. Белозерской
1
3
2
М.А. Булгаков в Батуме
Стеклянный негатив (пересъемка с фотографии 1928 г.)
Принадлежал Л.Е. Белозерской
1
3
2
На Кавказе Булгаков оказался впервые в 1921 г. Из Владикавказа, через Баку он с женой приехал в Грузию. В это время писатель вынашивал планы эмиграции, которым не суждено было осуществиться – в Батуме ему не удалось сесть на пароход в Турцию. В дальнейшем он еще несколько раз бывал в Закавказье по делам, но чаще он приезжал отдыхать.
Михаил и Елена Булгаковы в Сухуме
10 августа 1936
В июле-августе 1936 г. Булгаковы отдыхали в Сухуме вместе с мхатовцами. Режиссер Н.М. Горчаков, ставивший «Мольера», за четыре месяца до этого исключенного из репертуара театра, вновь стал уговаривать писателя переработать пьесу, на что тот ответил резким отказом: «Запятой не переставлю». Эта поездка укрепила Булгакова в желании уволиться из МХАТ. Вернувшись в Москву, он написал заявление и с сентября поступил на работу в Большой театр.
Михаил и Елена Булгаковы
Киев, 1934
В августе 1934 г. Михаил Афанасьевич и Елена Сергеевна Булгаковы были в Киеве. Театр русской драмы хотел ставить «Мольера», репетиции которого медленно шли во МХАТе. «Украинфильм» предлагал написать сценарий по гоголевскому «Ревизору». Писателю предлагали переехать назад в Киев, обещали квартиру. Его жена записала в дневнике: «Для М. А. квартира — магическое слово. Ничему на свете не завидует — квартире хорошей! Это какой-то пунктик у него».
М.А. Булгаков и Л.В. Баратов
Москва, 1928
Булгаков любил путешествовать не только поездом, но пользовался и новым для своего времени авиатранспортом. 1 сентября 1936 г. Е.С. Булгакова оставила в дневнике такую запись:

«Сегодня прилетели в Москву с Кавказа. Разбита после самолета. Вылетели из Владикавказа в пять часов утра, в пять часов вечера обедали дома. М.А. перенес полет великолепно, с аппетитом поглощал пирожки и фрукты».
«Цихидзири. Махинджаури. Зеленый Мыс! Магнолии цветут. Белые цветы величиной с тарелку. Бананы. Пальмы! Клянусь, сам видел: пальма из земли растет. И море непрерывно поет у гранитной глыбы. Не лгали в книгах: солнце в море погружается. Краса морская. Высота поднебесная. Скала отвесная, а на ней ползучие растения...» (М.А. Булгаков «Записки на манжетах»).
«Уже начала мая. Едем через Батум на Зеленый Мыс. Батум мне не понравился. Шел дождь, и был он под дождем серый и некрасивый. Об этом я в развернутом виде написала в письме к Ляминым, но мой “цензор” — М.А. — все вычеркнул.

Это удивительно, до чего он любил кавказское побережье — Батуми, Махинджаури, Цихидзири, но особенно Зеленый Мыс, если судить по “Запискам на манжетах”, большей радости там в своих странствиях он не испытывал. “Слезы такие же соленые, как и морская вода”, — написал он» (Л.Е. Белозерская «О, мед воспоминаний»).
«...раскрыли мы книжечку и увидали на странице 370-й… буквально о Коктебеле такое: “Причиной отсутствия зелени является ,крымский сирокко‘… Беспрерывный ветер, не прекращавшийся в течение 3-х недель, до исступления доводил неврастеников. Нарушались в организме все функции, и больной чувствовал себя хуже, чем до приезда в Коктебель” <...>.

— Довольно! — нервно сказала жена.
Дверь открылась.
— Вам письмо.

В письме было: “Приезжай к нам в Коктебель. Великолепно. Начали купаться. Обед 70 коп.”.
И мы поехали...» (М.А. Булгаков «Путешествие по Крыму»).
Дом Волошина в те годы был местом притяжения для людей искусства. Хозяин, будучи прекрасным пейзажистом, нередко дарил гостившим у него друзьям свои работы на память о Коктебеле. Так однажды он отправил в Москву четыре акварели — Михаилу и Любови Булгаковым, а также их друзьям М.А. Чемишкиан и С.А. Ермолинскому. Акварель, принадлежавшая Марике Чемишкиан, сохранилась в коллекции Музея М.А. Булгакова.
Акварель принадлежала подруге семьи Булгаковых М.А. Чемишкиан

«Но М. А. оставался непоколебимо стойким в своем нерасположении к Крыму… И все-таки за восемь с лишним лет совместной жизни мы три раза ездили в Крым: в Коктебель, в Мисхор, в Судак, а попутно заглядывали в Алупку, Феодосию, Ялту, Севастополь... <...> Позже в „Вечерней красной газете“ (1925 г.) появилась серия крымских фельетонов М. А. Булгакова. А еще позже был отголосок крымской жизни, когда у нас на голубятне возникла дама в большой черной шляпе… Посетительница передала привет от Максимилиана Александровича и его акварели в подарок. На одной из них бисерным почерком Волошина было написано: „Первому, кто запечатлел душу русской усобицы“...» (Л.Е. Белозерская «О, мед воспоминаний»).
Булгаков был в Крыму пять раз. В 1925 г. на даче М.А. Волошина в Коктебеле он писал пьесу «Белая гвардия». В 1926-м вместе с женой Л.Е. Белозерской, младшей сестрой Лелей и ее мужем отдыхал в Мисхоре. Через год на даче Чехова он познакомился с его сестрой Марией Павловной, которая дала ему прочитать письма писателя. Вернувшись в 1929 г., он получил от нее в подарок записочку Чехова с перечнем книг. В последний рад Булгаков приезжал в Крым в 1930 г. вместе с актерами ТРАМа.
Но вожделенной мечтой писателя была поездка в Европу. Он считал, что совершить ее должен каждый литератор. Однако его ни разу не выпустили из страны. В 1921 г. Булгаков не смог сесть на пароход, уходивший в Константинополь, но позже описал этот город в пьесе «Бег», в основном по воспоминаниям своей второй жены Л.Е. Белозерской. Она же рассказывала писателю о Париже, в котором жили младшие братья Булгакова Иван и Николай — в Париже разворачивается действие двух булгаковских пьес («Бег», «Кабала святош») и книги о Мольере. Так писатель восполнял нехватку личных впечатлений.
Николай Булгаков эвакуировался из Крыма в Европу в ноябре 1920 г. вместе с Белой армией. Он учился на медицинском факультете в Загребе, а потом переехал в Париж. Николай был европейским поверенным в литературных и театральных делах старшего брата. Они много переписывались. Не имея возможности съездить в Париж М.А. Булгаков попросил Николая прислать ему необходимое в работе над романом о Мольере описание памятника французскому драматургу. В ответ он получил его фотографическое изображение с подробной схемой площади в Париже, где он установлен.
Почтовая карточка с поздравлениями к Пасхе Давыдовой (Булгаковой) Вере Афанасьевне от Николая Булгакова
19 апреля 1925
«Христос воскресе! Моя милая Верочка. Будь весела, благополучна и здорова. Крепко, крепко тебя целую. Коля. Открытка изображает институт химии, гистологии и физиологии. В нем я проработал 1923/24 учебн. год. 5 длинных окон — главная аудитория на 500 человек. Каждое место номеровано с откидными сидениями, как в кинематграфах. 19–IV–1925. Загреб».
Д.Л. Мордовцев
«Поездка в Иерусалим»
«Исторический вестник». 1881. Т. 6.
Аналогичное издание сохранилось в архиве М.А. Булгакова. Писатель использовал его в работе над «ершалаимскими» главами романа.
В 1928 г. рассказы Л.Е. Белозерской о Константинополе помогли Булгакову в работе над пьесой «Бег».
*Мы выражаем огромную благодарность сотрудникам Музея Булгакова за помощь
в подготовке этого лонгрида и предоставление архивных материалов и экспонатов.
Поделиться материалом: